Проявления этносоциальных трансформаций на большом границе в контексте мижспильнотних взаимоотношений

Июн 08 2017

Одним из самых заметных и важных этносоциальных трансформаций на Большом Кордоне в течение XV — XVII вв. следует признать появление и генеза Украинский казачества. Ведь мало сомнений вызывает и то обстоятельство, что, в конце концов, идея казачества родилась именно в Степи. В то же время то, что казачество как явление не было «изобретением» Украинская этносоциальной организма и сегодня не так уж и известный для некоторых факт. Достигая же Средней Азии, впитывая степи южной Волги, Крыма, ареал казачества бурно развивался и в Причерноморье и в украинских степях 12. Итак, несомненно, что и украинское казачество появилось далеко не без «исламского ори».

Учитывая последний тезис, не таким уж странным / нелогичным выступает факт идентификации некоторыми современниками тогдашнего казачества именно как мусульманского конгломерата (!) Поднепровья. Например, А. Теве, автор «Всемирной космографии» (1578), характеризуя «днепровских черкасов» безапелляционно как мусульман, между которыми «нет никаких христианских пристанище» 13. В то же время и посланник польского короля Стефана Батория в днепровских казаков, львовский каштелян Ян Сеннинський отмечал относительно казачества, «религия их прежде магометанская (religio apud eos magna ex parte Machometana)» 14. Достаточно часто современники путали украинских казаков с татарами, можно считать косвенным проявлением мижспильнотного взаимовлияния.
интернет магазин компьютеров
Так, например, украинский летописец Йоахим Ерлич в лагере под Хотином (одна тысяча шестьсот двадцать один) однажды записал: «К вечеру возникла тревога, [потому что] подошли запорожцы которых приняли за татар» 15. В это же время (середина первой половины XVII в.) И французский автор Курменен достаточно оригинально отделяет казаков от поляков: ".те же люди, живущие ближе к Турции и Малой Татарии и называются казаками, за снаряжением и виду напоминающие турок и татар . "16.

Вместе с тем, мы вовсе не склонны утверждать, что украинское казачество было вполне идентично тюркском. Более того, мы убеждены, что именно на украинской почве этот социальный феномен Степи оказался самым «живучим». Кроме этого, неоспоримым является и то, что только благодаря украинской «осевшим основе» на Большом Кордоне возникло не менее феноменальное образования — январь Запорожская. Зато в основном кочевой тюркском казачестве появление такого общественного института была практически невозможна. Хотя при этом Сечь не могла сразу стать и чисто «национальной» уже потому, что на Большом Кордоне существовали достаточно длительное время собственные законы и закономерности жизнедеятельности, которые вполне осознавались его тогдашними жителями.

С другой стороны, такая специфика пограничья крайней мере украинском, способствовала и росту ощущения этнической особости не только от тюркских соседей, но и на остальной етноконтактних полос Украинский этнического ареала тех времен. И это также сыграло существенную роль в этносоциальных трансформациях украинского общества. Причем «основным ядром, где этносоциальные процессы происходили наиболее интенсивно, стало Среднее Поднепровье» 17. Поэтому прежде всего пограничья Южной Киевщины с его доминирующим казачеством выступило фактически в качестве и собирателя, и «создателя новой нации» Украинской, а следовательно, органично вплетали в новую (а скорее такую, что обновлялась) этносоциальной идентичность украинском те «восточные элементы», отныне становились не заимствованием, а «национальной» / этносоциальных / спецификой всего украинского общества.

Кроме сферы так называемых субъективных признаков обновленной украинской идентичности, проявления мижспильнотних отношений можно отметить и в более «визуальных» трансформациях, прежде всего учитывая этнодемографического процессы. Ведь несколько веков активного общения между украинским и крымскотатарским сообществами в рамках и Украины, и Крымского ханства не прошли в антропологическом отношении бесследно. Непосредственно по Украине, то количество татарских переселенцев точно определить практически невозможно, в результате их ассимиляции в пределах Большого Границы. В то же время о значимости этих притоки свидетельствуют численность здесь тюркской антропонимии, что зафиксировалось в источниках, и данные гематологического анализа (то есть ДНК) современных украинском. Существенное влияние на етносоциогенез крымскотатарской народности делали и украинские переселенцы в Крыму. Причем нужно отметить, что здесь они появлялись не только из-за «систему яс
ыря». В то же время межэтнические браки вообще обусловили появление в Крымском ханстве значительной прослойки метисов или так называемых «тумив».

Мижспильнотни отношения украинского и крымскотатарского сообществ проявились и в этнокультурных трансформациях, на что также неоднократно обращалось внимание исследователями. Так, скажем Большой Кордон, по мнению О. Прицака, как и каждое пограничья был «беременный», с одной стороны, слиянием богатств различных мифических и религиозно-культурных традиций, а с другой — противоречиями, которые эти различные составляющие приносят с собой: осела и кочевая государственность, христианство и ислам, католицизм и православие, патримониальная и конституционная системы18. Мы должны признать, что в украинском ментальном поле присутствуют сегменты как минимум трех «цивилизаций» — православной, западноевропейской и исламской. Причем эти переплетения нередко определяли и этносоциальной специфику украинского общества, и набирали вида определенных «цивилизационных нетипичности». О последних мы предлагаем определение «этносоциальные химеры», то есть явления, которые также стали реальностью в результате тесных и динамических мижспильнотних отношений в данном случае Украинская и татар, и которые повлияли на этносоциальные трансформации этих сообществ.

Значительные проявления «этносоциальных химер» наблюдаются и среди татарской народности Крымского ханства, обусловленные прежде всего действиями христианства. Упоминавшийся уже турецкий путешественник Е. Челеби писал в частности, что в Акмечети (современный Симферополь. — К. И.) были дервиши, мусульманские монахи, восторженно рассказывали ему о матери «пророка казаков» Иисуса. Это немало удивило правоверного мусульманина, поэтому он заключил: «вот, душа моя, там есть суфии». Зато записки судакского синаксаря еще ХИИИ — XIV вв. фиксируют на территории Крыма значительное количество татар-християн19. Как известно, например, крымский хан Сахиб-Гирей был рожден христианкой, а впоследствии и женат на христианке. В то же время у татар, как замечал Михалон Литвин, «одинаково и все министры., Евнухи, секретари и ведомственные люди, а также воины. Происходят из нашей [Украинский] христианской крови» 20.

Безусловно, обе сообщества, достаточно активно контактировали в пределах Большого Границы, имели не так уж и опосредованное влияние на этносоциальные трансформации друг друга, как кажется на первый взгляд. Однако стоит также помнить, что это лишь небольшой пласт вопросов, связанных с анализом предложенной проблематике. Итак, требуется дальнейшее научное основательное и объективное, а главное — непредвзятое исследование. Только при таких условиях удастся окончательно преодолеть тот пласт профессиональной и общественно-бытовой стереотипности негативного направления на сущностные характеристики обоих этносоциальных организмов — украинского и крымскотатарского — в исторической динамике их взаимодействия.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Более дет. об этом см .: Дашкевич Я. Р. Украина на грани между Востоком и Западом (XIV — XVIII вв.) // Записки Научного общества им. Т. Шевченко. — Львов, 1991. — Т. ССХХИИ. — С. 28 — 44 .;

2. Яковенко Н. М. Очерк истории Украины с древнейших времен до конца XVIII в. — М., 1997. — С. 112 .;

3. Там же — С. 108 .;

4. Украина в Центрально-Восточной Европе. Исследования по истории Хи — XVIII веков. — М., 2000. — С. 5 .;

5. Рудницкий С. Почему мы хотим самостоятельной Украины? — М., 1994. — С. 116 .;

6. Яковенко Н. М. Параллельный мир. Исследования по истории представлений и идей в Украине XVI — ХVII в. — М., 2002. — С. 340 .;

7. Челеби Эвлия. Книга путешествий. Походы с татарами и путешествия по Крыму. — Симферополь, 1996... Курсив в цитатах наш;

8. Дашкевич Я. Большой Граница Украины: взаимопроникновение культур — новые аспекты // Этносоциальные процессы на Среднем Поднепровье: прошлое и современность: Тезисы докладов международной конференции. — Черкассы, 1999. — С. 6 .;

9. Лысяк-Рудницкий И. Украина между Востоком и Западом // Лысяк-Рудницкий И. Исторические эссе: В 2 т. — Т. 1. — М .: Основы, 1994. — С. 4 .;

10. Stцkl G. Die Entstehung des Kosakentums. — Mьnchen, 1953. — S. 13 — 14; Цит. по: Наливайко Д. С. Казацкая христианская республика. — М., 1992. — С. 35 .;

11. Дашкевич Я. Р. Украина на грани. — С. 37 .;

12. Халимоненко Г. Институт казачества: тюркского и украинского // Восточный мир. — 1993. — № 1. — С. 109 .;

13. Яковенко Н. М. Очерк истории. — С. 116 .;

14. Стороженко А. В. Стефан Баторий и Днепровские казаки: Исследования, памятники, документы и заметки. — М., 1904. — С. 22 .;

15. Jerlicz J. Latоpisiec albo kroniczka.
— Warszawa, 1853. — T. 1. — S. 7 .;

16. Courmenin, baron de Hayes. Voyage de Levant. — Paris, 1624. — S. 286; Цит. по: Наливайко Д. С. Указ. труд. — С. 114 .;

17. Украинская народность: очерки социально-экономической и этнополитической истории / Под ред. Ю. Кондуфора и др. — К .: Наук. мнение, 1990. — С. 488 .;

18. Прицак О. Что такое история Украины? // Слово и время. — 1991. — № 1. — С. 59 .;

19. Грушевский М. С. История Украины-Руси: В 11 т., 12 кн. — Т. 4: XIV — XVI века — отношения политические. — К .: Наук. мнение, 1993. — С. 297 .;

20. Литвин Михалон. В нравах татар, литовцев и москвитян // Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. — Вып. 1. — М., 1890. — С. 20 — 21.